«Экономика буксует по одной простой причине: инвестиционная непривлекательность»

С декабрьского обвала рубля и кризиса на межбанковском рынке прошло почти полгода. Страсти вроде бы улеглись благодаря поддержке финансистов со стороны регулятора, однако банкиры не спешат давать оптимистические прогнозы. В чем причина их скепсиса? Чтобы разобраться, как себя чувствует в новых экономических реалиях банковское сообщество, Financial One пообщался с советником президента Ассоциации российских банков Эльманом Мехтиевым.

Эльман, спасибо, что согласились встретиться. Наш журнал представляет финансовую отрасль, правда, небанковский ее сектор. Связи внутри российского финансового рынка не очень-то хорошо построены. Мне кажется, что Вы - правильный человек для того, чтобы начать формировать эти связи.

Спасибо за доверие.

Я бы хотела поговорить с вами не только о происходящем как раз в российском банковском секторе, в финансах, но и затронуть более общие, философские темы. К тому же вам как выпускнику философского факультета наверняка есть, чем поделиться. Начнем с наболевших проблем: как бы вы охарактеризовали сегодняшнее положение в банковской индустрии?

Если двумя словами, то стабильно трудное.

А почему стабильное и почему трудное?

Я бы не разделял эти слова по одной простой причине: мы пока не видим тех изменений в экономике, которые свидетельствовали бы об улучшении ситуации. Я позволю себе напомнить, что в начале прошлого кризиса были разговоры о том, что Россия – это «тихая гавань», что кризис закончится в середине 2009 года. В этот раз даже правительство, даже представители государства говорят, что он продлится два года как минимум. При этом не уточняют, с какого момента идёт отсчёт этих двух лет, но в действительности это означает очень простую вещь: ситуация в экономике настолько сложная, что нельзя сказать, как можно решить все накопившиеся проблемы.

Если брать период до 2008 года и после 2008 года, то не видно никаких изменений в общей бизнес-модели страны – как была сырьевая зависимость, так она и осталась. Более того, многие процессы стали ухудшаться уже в 2012 году. Экономика из кризиса 2008–2009 года, как сказал декан экономического факультета МГУ Александр Аузан, «вышла не в ту дверь». Кризис не был преодолен. Можно нынешний кризис назвать новым или продолжением старого, но мое личное мнение, что мы должны сейчас решать задачи двух типов: стратегическая задача – структурное изменение экономики, которая не решается моментально, а тем более в тяжелые времена; тактические задачи, то есть проблемы, которые нужно решать сейчас и здесь. Поэтому я бы сказал, что действительно, ситуация более и менее стабильная, но стабильно трудная. Нельзя сказать, что мы находимся в каком-то закрытом туннеле без конца, но можно сказать, что свет в конце этого туннеля пока не очень заметен.

Стратегически, наверное, понятно всем, что выход был бы в развитии малого и среднего предпринимательства, в развитии реальной конкуренции на рынке. Но говоря на примере банков, все, даже лучшее, что делается сейчас правительством, это фактически докапитализация только крупнейших игроков, доступ к рефинансированию только для крупнейших участников рынка. Понятно, что это ведет к перекосу в экономике, к усилению государства, снижению конкуренции на рынке и предпринимательской активности. И непонятно тогда, что нас выведет из кризиса. Очередное повышение цен на нефть? Вряд ли. Поэтому я и охарактеризовал положение как стабильно трудное.

Тогда какие вы видите основные вызовы для банковской системы и какие есть у нее точки роста?

Когда меня в начале декабря спросили, что будет основными проблемами кризиса, мой ответ был прост: при любом кризисе банкам нужны докапитализация в той или иной форме, решение проблемы с ликвидностью и регулирование по принципу «не навреди». Докапитализация – фактически решение проблемы плохих долгов, но это, к сожалению, относится только к крупнейшим игрокам.

Теперь о ликвидности. Может, сейчас вопрос о ней не стоит так остро, как в декабре-январе, когда наблюдалась суперволатильность, но все равно это больное место, более того, сейчас возникают вопросы, где взять долгосрочную поддержку для банков. Если говорить в стратегическом ключе, то решение кроется в сохранении накопительной пенсионной системы. Это важно не только для финансового рынка, банков, это важно для экономики. Не будет длинных денег - всегда будут кризисы.

Дело в том, что для банков их основная причина – это разрыв между длиной пассивов и длиной активов. Короткими пассивами – пусть это даже будут депозиты физических лиц, пусть даже «бессрочные», – все равно нельзя фондировать операции, тем более инвестиции, тем более структурные инвестиции, на 5-7 лет, даже при нормальном состоянии дел в экономике. Поэтому каждая из больших проблем имеет множество проявлений и это отражается не только в тех задачах, которые надо решать практически, это некий challenge, который есть здесь и сейчас.

По поводу фондирования. Сейчас набирает актуальность процентный риск. Большинство банков начинают сталкиваться не просто с тем, что фондирование дорогое, но оно еще и вступает в противоречие по своей процентной ставке уже с теми активами, которые они успели создать. Грубо говоря, я занял под 10%, разместил под 15%. Сейчас для того же самого кредита, чтобы мне его держать на балансе без проблем, нужно взять новое фондирование. А оно выдается уже под 14%. Но банки не могут работать за 1%, нужна минимум 4-процентная маржа. В краткосрочном периоде такая ситуация называется «процентными ножницами», а в долгосрочном - «дорогие пассивы». Я думаю, это вызов, с которым начали сталкиваться прежде всего розничные банки. Однако в ближайшее время с ним будут иметь дело не только они. И это проблема второго, третьего и четвертого квартала. Это самый большой вызов, который сегодня уже стучится в дверь.

И, наконец, третья проблема – проблема регулирования по принципу «не навреди». Банк России очень оперативно 17 декабря выпустил информацию о том, какие послабления в области регулирования банков будут действовать до 1 июля 2015 года. Тем не менее и после этой даты в экономике не всё будет очень гладко. Дело в том, что если проект (кредит) более-менее безубыточен при нынешних льготах по резервированию, по расчету нормативов достаточности капиталов, по оценке ценных бумаг, то с 1 июля он почти однозначно начнёт приносить убытки. Это второй большой challenge, который уже портит кровь банковской системе.

Мы считаем, что в экономике все еще не произошли те изменения, которые позволяют убрать эти льготы для банков. Позиция ЦБ нам понятна: он говорит, что пора бы жить в новой реальности, а если продлить льготы, то банки так и останутся в прошлом…и когда послабления уберут, они все равно упадут, намекает регулятор. Его основной тезис: «Старайтесь жить в новой реальности».

Мы можем говорить банкам, чтобы они жили в новой реальности, но только если правительство одновременно поддерживает что-то, ведущее к этой новой реальности. Но ведь даже министры сейчас действуют по принципу затыкания дыр и тушения пожара. А существующий механизм рефинансирования или очень ограниченный, или не работает. Все это очень сложно. Это - основные проблемы для всей банковской системы.

Точки роста. Вообще есть какая-то надежда их найти? Или «оставь её, всяк сюда входящий»?

Я бы сказал, что точки роста всегда будут. Банкиры, оттого, что их доход зависит от количества и качества размещения привлечённых средств, вынуждены быть оптимистами и искать эти точки роста. В каждой банковской специализации, наверное, что-то найдется. Например, в рознице я верю, что многие вещи, которые ушли под стол и были заперты в ящике в конце 2008 года, сейчас могут выстрелить. Самый простой пример: я не видел в России ни одной хорошо работающей кобрендинговой карты автомобильной марки. На западе многие кэптивные автобанки выпускают самые «ценные» для покупателей их авто карты. Вы представляете, сколько людей хотели бы их получить?! Да, может, это перетягивание одеяла, но в каждом сегменте, в каждом виде бизнеса есть такие отрасли, в которых при достаточно грамотном подходе можно получить новых клиентов или отобрать лучших клиентов у тех, кто неграмотно с ними работает, при этом использовать только рыночные преимущества.

Но есть сферы, которые не выстрелят или рискуют не выстрелить. Например, работа с малым и средним бизнесом. Он сам по себе не может быть активным, если экономика буксует, а она буксует по одной простой причине: инвестиционная непривлекательность.

В общем, если не будут определены срочно какие-то шаги, то Россия станет страной с очень конкурентоспособными, но непроизведенными товарами. Потому что у инвестиционной составляющей нет стимулирования. Ни одна из громко заявленных вещей все равно не работает. Вот можно привести в пример рефинансирования экспортных кредитов, у которых есть страхование от ЭКСАР (Экспортное страховое агентство России - Прим. ред.). Инструмент был заявлен прошлым летом, и пока руководство Ассоциации российских банков и Банка России два раза эту тему не подняли в общей беседе, и мы не указали примеры, когда механизм не работает, из-за того, что документы двух ведомств не согласованы, ситуация не сдвинулась с мертвой точки. Одно ведомство нашло в себе силы, поменяло документ, после этого все заработало.

Та формула, которую я назвал, – докапитализация, ликвидность и регулирование по принципу «не навреди», – может быть, немного философская, но мне кажется, что точки роста появятся, когда эта объединенная формула начнет применяться в полном объеме.

Но ведь справедливости ради, нужно кинуть камешек и в банковский «огород». Например, это касается оценки действий ЦБ в конце прошлого года, когда банки заливали короткой ликвидностью, а они, в свою очередь, выводили деньги сразу же на валютный рынок, и, собственно говоря, зарабатывали на разнице.

Да, всегда возможна ситуация: занять у ЦБ подешевле рубли, бросить их на валютный рынок и сыграть. Это было и в 2008-2009 годах, и несколько месяцев назад. Тогда закончилось все тем, что основных таких игроков вызвали на ковер и провели с ними беседу. Это сработало. На прошлой неделе ЦБ изменил тарифы по валютному репо, и может быть это приведёт к уменьшению интереса к такой игре. Мне кажется, регулятор учел уроки не только той ситуации, к тому же он действует разными методами, которые всегда заметны, могут иметь краткосрочные шоковые последствия, но и, в конечном счете, они действительно работают на рынок.

Большая проблема кроется в регулировании. Главное ограничение состоит в том, что ЦБ борется с инфляцией, но она в России носит немонетарный характер. ЦБ как независимое от государства учреждение имеет только экономические методы в своем распоряжении. Наверно, это суперинтересная задача – бороться с немонетарной инфляцией экономическими методами... Впрочем, нынешняя команда регулятора более оперативно реагирует на текущие вызовы даже не потому, что сегодняшние руководители более дальновидные, а потому, что у них есть гораздо больше поддержки (гласной или негласной), чтобы работать в нужном направлении.

А как вы считаете, что будет дальше с рублем? Закончился ли период его укрепления? И подобные истории каким образом подвергаются словесному управлению со стороны Банка России?

Хоть мы и встретились за чашечкой кофе, я не буду гадать на кофейной гуще, что будет с рублем сегодня или завтра. Не потому, что нет кофейной гущи и своего представления – оно как раз есть, и я учитываю его в своих личных финансах. Я бы сказал, что экономика страдает в большей степени не от направления движения курса рубля, а от его волатильности. И вот это самая большая проблема. Качели «70–52–70» хуже, чем качели «54–52–54».

Во-первых, экономика не может работать в условиях непредсказуемости. Во-вторых, если экономика сильно зависит от «погоды», то есть от геополитики, то это влечет за собой рост волатильности рубля. Хорошо это или плохо? Может быть оно поможет решить какие-то краткосрочные цели бюджета, однако получается, что ты выпил бодрящего напитка, вечер прошел хорошо, а на утро голова-то болит...

Существует мнение, что нынешний кризис обусловлен не только тем, что экономика несколько лет назад «вышла не в ту дверь», но и что за руку ее при этом держали не самые опытные антикризисные управляющие. Это вопрос о компетенциях. Вы долгое время проработали в GE Money Bank, какие уроки вы вынесли из западного корпоративного опыта, которые помогают вам и сейчас?

Применяю все уроки, все, что могу. Самое важное, что было и есть в GE в сравнении с другими компаниями, – это корпоративная культура, в которой огромную роль играет культура feedback, культура обратной связи. Это был не формальный механизм, мол, раз в месяц собрались и поговорили. Он действительно работал, делал банк сильнее.

Я думаю, что подобный посыл укрепил бы и нашу экономику. Мне кажется, что российский бизнес придет к тому, что какой бы ни был эффективный собственник, который создал бизнес в период роста экономики, в период кризиса он не должен возвращаться за руль построенного им автомобиля. Однако сейчас мы видим как раз обратную картину…