Ситуация вокруг Ормузского пролива влияет на российскую экономику прежде всего через нефтяной рынок. Для России рост мировых цен на нефть может быть выгоден: увеличивается экспортная выручка нефтяных компаний, а вместе с ней и доходы бюджета. Но этот эффект не стоит считать безусловным. Его ограничивают санкции, дорогая логистика, невозможность быстро нарастить добычу и инфляционные риски.
Начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст» Олег Абелев считает, что влияние Ормузского фактора на Россию нужно оценивать через несколько каналов: мировые цены на нефть, дисконт Urals к Brent, экспортные возможности, курс рубля и внутренние издержки.
Дорогая нефть поддерживает экспортную выручку
По оценке Абелева, ситуация вокруг Ормузского пролива влияет на российский нефтяной экспорт через два основных механизма. Первый – рост мировых цен на нефть. Если рынок опасается перебоев с поставками через один из ключевых маршрутов, котировки растут, а российские экспортеры получают больше валютной выручки.
Второй механизм – сокращение дисконта российской нефти Urals к Brent. По словам Абелева, скидка может снизиться примерно с $22-23 за баррель во втором квартале до $17-18 к концу четвертого квартала. Это означает, что каждый проданный баррель будет приносить российским компаниям больше выручки в валюте.
Для бюджета это также важно, поскольку нефтегазовые доходы сохраняют значимую долю в его структуре. Поэтому рост цен на нефть и сужение дисконта формально работают в пользу России.
Почему положительный эффект ограничен?
Главное ограничение состоит в том, что Россия не может быстро нарастить добычу и экспорт так, чтобы полностью заместить выпадающие объемы на мировом рынке. По оценке Абелева, текущая добыча составляет около 9,2-9,3 млн баррелей в сутки, а быстрый потенциал увеличения производства – примерно 250-300 тысяч баррелей в сутки. Это несопоставимо с масштабом возможного дефицита, который может возникать при ограничении поставок через Ормузский пролив.
Еще один фактор – логистика. Рост цен на нефть сопровождается удорожанием перевозок, фрахта и страхования. Санкционное давление также сохраняется: даже если отдельные ограничения могут смягчаться, европейские санкции продолжают усложнять транспортировку российской нефти и повышать издержки экспортеров.
Рост цен на нефть может усилить инфляцию
Рост мировых цен на нефть передается в российскую экономику не только через экспортную выручку, но и через внутренние издержки. В качестве прямого канала Абелев называет цены на топливо. Дорогая нефть может оказывать давление на рынок бензина и дизеля, даже при наличии демпферных механизмов и временных ограничений экспорта.
Есть и косвенный канал: дорожают перевозки, страхование грузов, импортные товары, оборудование и комплектующие. На фоне ослабления рубля этот эффект становится сильнее, потому что импорт обходится дороже.
Абелев отмечает, что для России особенно важна инфляция издержек. Цены растут не только из-за спроса, но и из-за увеличения себестоимости производства, логистики, тарифов естественных монополий и других затрат. В такой ситуации Банк России может дольше сохранять жесткую денежно-кредитную политику или снижать ставку осторожнее.
Нефтяной рынок останется волатильным
Прогнозировать цены на нефть в текущей ситуации сложно. По словам Олега Абелева, рынок быстро реагирует на новости о переговорах, перемирии или новом обострении на Ближнем Востоке. Сообщения о возможном урегулировании конфликта могут снижать котировки, а признаки эскалации – снова возвращать премию за риск.
Инвесторам не стоит забывать о волатильности. При работе с фьючерсами и опционами, считает Абелев, важно заранее выстраивать систему управления рисками: ограничивать потенциальные убытки через стоп-лоссы, учитывать маржинальные требования и использовать опционы как инструмент хеджирования, особенно в условиях резких новостных движений и геополитической неопределенности.
