Смерть молодой девушки стала причиной восстания, подобного которому Исламская Республика Иран еще не видела. Десятки тысяч протестуют против руководства страны.
На 40-й день после смерти Махсы (Джины) Амини, 26 октября, улицы иранского города Секкез полны людей. В этот день, согласно традиции, скорбящие собираются вместе, чтобы еще раз помянуть умершего. В социальных сетях начали распространяться видеоролики, показывающие, как много тех, кто решил присоединиться к похоронной процессии в родном городе. Люди кричат «Jin, Jiyan, Azadî», что означает «За женщину, жизнь, свободу». Это лозунг новой иранской революции. Впервые почти вся страна объединилась, несмотря на этнические, гендерные и возрастные границы.
13 сентября Амини была в Тегеране, где ее и остановили полицейские. Полиция нравов обычно арестовывает женщин, которые якобы нарушают ценности, нормы и правила. Многие иранские женщины сталкивались с полицией нравов. Амини схватили и увезли, предположительно потому, что ее одежда и головной убор не соответствовали обычаям Исламской Республики. Через три дня она умерла. Изображения с компьютерного томографа и фотографии из больницы, просочившиеся в интернет, свидетельствует о серьезных травмах головы девушки. Амини умерла 16 сентября.
Через день, на похоронах Амини в Секкезе 17 сентября, началось восстание против режима мулл и их приспешников, которые терроризируют страну. Женщины снимают хиджабы и размахивают ими в воздухе. Ничего подобного не было со времени провозглашения Исламской Республики в апреле 1979 года.
Нет сомнений в том, что Ника Шакарами тоже присоединилась бы к волне протестов. 2 октября ей исполнилось бы 17 лет. Подросток из Тегерана, чья фотография обошла весь мир: черная подводка для глаз, черные волосы со светлыми кончиками, черная футболка. Говорят, что она была фанаткой K-pop, любила рисовать и петь. На видеозаписи, облетевшей весь интернет, видно, как Шакарами на частной вечеринке, стоя на небольшой сцене, с микрофоном в обеих руках, поет старую иранскую песню, смеется и дурачится. В ночь с 20 на 21 сентября Ника пропала. Примерно через неделю родственники обнаружили ее тело в морге. Шакарами – одна из первых женщин, погибших в попытке подавить протесты. Ее смерть показывает, с каким вероломством власть имущие действуют против молодых людей в своем государстве.
Хотя, согласно исследованию CNN, существуют четкие доказательства того, что Шакарами была арестована, изнасилована, а затем убита вооруженными силами режима 21 сентября, власти утверждают, что она покончила жизнь самоубийством. Власти Ирана часто используют два оправдания смерти непокорных: они либо были больны, либо совершили самоубийство.
Что касается Амини, режим распространяет информацию о том, что у нее была болезнь сердца, из-за чего девушка внезапно умерла. Это лишь ложь, которую не хочет поддерживать медицинский персонал отделения патологии. В конце октября Мехран Ферейдуни выступил с публичным заявлением: по словам судмедэксперта, история о болезни сердца – чушь. 24 октября, спустя некоторое время после заявления, его арестовали.
Вскоре в ход пошли циничные шутки о том, неожиданно много молодых людей разом серьезно заболели, и в то же время страну охватила волна самоубийств. И на семью Амини, и на семью Шакарами оказывается давление, чтобы они подтвердили официальную версию властей. Однако они не подчиняются требованиям, как многие другие родственники погибших девушек. 8 октября отец еще одной убитой девочки высказался в Twitter. Срывающимся от слез голосом он говорит: «Она не покончила с собой. Она не покончила с собой». Его голос прерывается. Затем он продолжает: «Спасибо всем, кто сражался за нас».
Шакарами стала символом сопротивления, особенно для молодежи. Родившиеся на рубеже тысячелетий и в нулевые годы, юные иранцы с ловкостью развивают свои собственные формы протеста в интернете. На одной фотографии школьницы с распущенными волосами стоят рядом друг с другом и протягивают средний палец к фотографии, на которой изображен Али Хаменеи. На видео, ставшем вирусным в сети, большая группа школьниц без хиджабов стоят на школьном дворе: они снова и снова в такт кричат «Bischaraf» («Бесчестные»).
Протесты постепенно распространяются все дальше по стране. От школ, университетов и улиц до самого центра режима. 8 октября государственное телевидение Ирана подверглось хакерской атаке. В тот момент, когда зрители видят пожилого Хаменеи с другими священнослужителями и офицерами, трансляция внезапно прерывается. Появляется фотография Хаменеи с подписью: «Кровь нашей молодежи на ваших руках». А также обращение к народу Ирана: «Присоединяйтесь к нам! Восстаньте!» Под этими словами – фотографии убитых женщин, таких как Амини и Шакарами.
Особенностью сопротивления молодежи является то, что они родились в Исламской Республике, они не знают ничего другого. Государство пыталось научить их послушанию и страху, изгнать из них мечту о свободной жизни, но потерпело неудачу: молодые люди понимают, что такое свобода. И они четко осознают, кто преграждает им путь к ней. 10 октября информационное агентство Reuters процитировало 17-летнего иранского демонстранта: «Эй, мир, услышь меня: я хочу революции. Я хочу жить свободно, и я готов умереть за это. Вместо того чтобы постепенно погибать от гнета этого режима, я предпочитаю умереть от пуль сил безопасности в знак протеста за свободу».
Опасность реальна. Полицейские и печально известное ополчение Басидж пытаются подавить протесты и действуют безжалостно – в том числе в отношении несовершеннолетних. По данным Amnesty International, к середине октября люди Хаменеи убили 23 ребенка и молодых людей. И это только подтвержденные случаи – вероятно, истинное число гораздо выше. Закария Хиал, 16 лет, застрелен с расстояния двух метров в Пираншехре; пока он истекает кровью, силы режима продолжают избивать его, ломая ноги и руки. Мохаммаду Реза Сарвари, 14 лет, выстрелили в голову сзади, когда он пытался убежать. Сиавашу Махмуди 16 лет, он был убит в Тегеране. После смерти юноши в сети распространилось видео с его матерью, на котором она держит фотографию сына и говорит: «Они выстрелили ему в голову. Я горжусь тем, что являюсь матерью Сиаваша Махмуди. Я никого не боюсь. Они [власти] говорят мне молчать, но я не буду молчать».
Протесты продолжают нарастать – несмотря на насилие со стороны властей – во всех провинциях, во всех частях страны. Речь идет не только о демонстрациях, но и о протестах: нефтяники, учителя, торговцы и студенты выходят на улицу. В Курдистане проходит всеобщая забастовка. Женщины снимают хиджабы и ходят по улицам с распущенными волосами. Образ, который долгое время считался невозможным, становится нормой. В середине октября оппозиционный активист из Тегерана рассказал журналистам, что по дороге на работу утром он видел 35-40 женщин, идущих без хиджаба. Они рискуют многим: нарушение принудительного ношения головных уборов наказуемо в Иране и может караться как тюремным заключением, так и ударами плетью. Дело Амини показывает, к чем может в итоге закончиться арест.
В октябре университеты страны превратились в центры сопротивления. Во многих городах проходят массовые протесты студентов. Видеоролики с различными формами протеста распространились в Twitter, Telegram и Instagram*: В Тегеране студенты красят руки красной краской, имитирующей кровь. Также в Тегеране, в Университете искусств, студенты выстраиваются в ряд, образуя слово «кровь» («chun» на фарси) и кричат: «Женщина, жизнь, свобода!»
Согласно законам Ирана, учащимся разных полов запрещено сидеть вместе. К примеру, столовые обычно разделены на две части. Во многих университетах по всей стране студенты бросают этому вызов в знак протеста и едят вместе. По мере того, как все больше и больше молодых людей присоединяются к сопротивлению, появляется все больше сообщений об арестах и массовом насилии. Но многих это уже не останавливает.
На видео из социальных сетей видно, как студенты-художники из Тегеранского университета держатся за руки, шагают в такт и поют старую песню 1940-х годов «Ey Iran». Это запрещено, потому что песня напоминает об истории Персии, которую исламистское руководство всеми силами старается стереть.
Но даже если бы песня была другой, действие все равно каралось бы законом. В Иране женщинам не разрешается петь или танцевать на публике. Поэтому в протестном движении они делают именно это: танцуют в метро, на улицах, на демонстрациях. Они поют песни протеста, среди которых много новых, написанных в ходе текущей революции – так в Иране называют протесты. Наверное, самая известная из них – «Baraje»; мелодию написал музыкант Шервин Хаджипур. Он составил текст песни из твитов демонстрантов. В песне говорится, что люди протестуют против разрушения окружающей среды, за свои права, за молодежь и за будущее. Нетрудно догадаться, что за написание песни Хаджипур уже попал в тюрьму.
К протестам присоединились и другие знаменитости кино, искусства и спорта. Одна из них – скалолазка Эльназ Рекаби, которая приняла участие в спортивном чемпионате в Сеуле без хиджаба. Видео, на котором она взбирается по скалодрому с черной косой, обошло весь мир. Но власти заставили Рекаби замолчать. Девушка сообщила в посте в Instagram, что в спешке забыла надеть хиджаб. Вполне вероятно, что пост опубликовала не она.
В октябре тюрьмы Ирана переполнились политическими заключенными. Особенно печально известна тюрьма Эвин в Тегеране, главный символ репрессий. Среди иранцев есть такая поговорка: «Если Иран – это тюрьма, то Эвин – университет». Это связано с тем, что интеллектуальная и оппозиционная элита страны находится в заточении. С начала демонстраций здесь оказались многочисленные протестующие. В середине октября тюрьма загорелась.
В новостях повсюду, на видео в социальных сетях видно, как из тюрьмы поднимается столб дыма. Люди со всего Тегерана приезжают на своих машинах к тюрьме посреди ночи, чтобы продемонстрировать солидарность с заключенными. Протестующие перекрывают дороги, преграждая путь полиции. Сколько человек погибло в ту ночь и куда увезли пленных, остается неизвестным до сих пор.
До общественности дошла лишь малая часть того, что происходило в Иране с сентября. По большей части это связано с тем, что лишь немногие протестующие осмеливаются брать с собой на демонстрации мобильные телефоны. Если их арестуют, чаты, видео, фотографии и инкриминирующие материалы могут попасть в руки полиции. Более того, с первой недели протестов режим уже ограничил доступ в интернет в стране, чтобы затруднить общение людей друг с другом и с внешним миром.
Тем не менее, очевидно, что это протестное движение не похоже ни на что, с чем сталкивалась Исламская Республика за почти 44 года своего существования. Британский новостной канал BBC опубликовал анализ сотен видеозаписей из социальных сетей в начале октября – и пришел к выводу, что по масштабам и качеству они сильно отличаются от всех протестов, которые до сих пор проходили в Иране.
Впервые различные этнические группы страны воспринимают себя как единое целое. Протесты начались в Курдистане – но постепенно к движению присоединилась вся страна. В Курдистане, в Белуджистане люди проявляют особое мужество и стойкость, потому что режим наносит наибольший удар по районам проживания меньшинств.
С октября судебные процессы в Иране идут один за другим. Государственное телевидение любит показывать устрашающие население кадры. Главные обвинения против протестующих – это «распространение разврата на земле» и «война против бога». Если они будут признаны виновными, им грозит смертная казнь.
*Социальная сеть Instagram запрещена на территории РФ. Принадлежит компании Meta Platforms, признанной экстремисткой и запрещенной на территории РФ.
Автор: Гильда Сахеби для Spiegel
Майкл Бьюрри из «Игры на понижение» принял неожиданное решение
Известный инвестор хочет покончить с привычкой, которая стала частью его легендарной стратегии.
Кризис 2008 года, один из крупнейших финансовых крахов в истории, сделал Майкла Бьюрри легендой.
Он стал примером для подражания, идущим наперекор стандартной практике в финансовых кругах. В фильме 2015 года «Игра на понижение» рассказывается о том, как инвестор, не имевший особых знаний в области финансов и недвижимости, понял, что этот сектор превратился в песочный замок, когда финансисты и банкиры создавали экзотические продукты на основе ипотечных кредитов, выдаваемых финансово неустойчивым семьям и заемщикам с плохой кредитоспособностью.
Поэтому он решил сделать ставку на крах рынка, отсюда и название «Игра на понижение». События того времени доказали его правоту. Бьюрри скептически относится к финансовым продуктам, к которым другие относятся с энтузиазмом. Он любит проводить собственные исследования и разбираться в специфике, прежде чем инвестировать.