В центре повествования судьбы вернувшихся из Афгана парней и их подруг. В качестве основного места действия выбран небольшой вымышленный город-миллионник Батуев. Главный герой пытается обрести счастье и выбраться из «ненастья», ограбив инкассаторскую машину, водителем, которой он являлся.
Похоже на очередной криминальный сюжет, напоминающий фильм «Гнев человеческий» с Джейсоном Стэйтэмом в главной роли, но в книге важно не это. Для писателя в центре внимания люди 90-х, которые вернулись с не самой популярной войны и столкнулись с последствмями развала СССР, то есть прежние ориентиры были утрачены, а новые только еще предстояло создать.
Сам Алексей Иванов отмечает, что «роман не про деньги и не про криминал, а про ненастье в душе», то есть здесь важен поиск своего места в жизни и желание все изменить к лучшему, сделав максимальную ставку.
Писатель интересен умением рассказывать действительно живые и атмосферные истории с настальгической дорогой сердцу горчинкой. Происходящее с главным героем произведения Германом Неволиным не оставит равнодушным родившихся в 70-е и 80-е, тех, кто пережил 90-е в сознательном возрасте.
Цитаты
***
Да какие обычно. Какие по закону разрешается. В основном разный бизнес: кооперативы, эспэшки, «челноки», кредиты, биржа. Ещё всякий собес и «гуманитарка». Да можно дохера всего, Немец. Тебя везде поддержат. Коммерс-«афганец» тебе всегда в долг даст, поверит, поручится. Мент-«афганец» твою жопу прикроет. Бандос-«афганец» на тебя не полезет. Любой начальник тебя выслушает, если его самого как-то Афганом задело, посоветует, познакомит с нужными людьми. Вот и работай. Зелёный свет!
***
Ветеранские союзы пользовались преференциями, и «Коминтерн» влез в финансовые учреждения: втёрся на промышленные предприятия и подмял под себя городскую товарно-сырьевую биржу, где брокеры «афганцев» по бартеру толкали цветной металл. «Коминтерн» укреплялся, и всей его махиной рулил Серёга. Впрочем, простоватый Немец в экономике не сёк.
***
Под биржу «Коминтерн» снимал актовый зал и несколько кабинетов в НИИ электротехники – ведомственном институте при комбинате. Зал был оборудован компьютерами и принтерами. За стойками для приёма заявок на покупку и продажу работали деловые юноши образца райкома комсомола: в белых рубашках и при галстуках. В зале толкалась беспокойная толпа: люди разговаривали по мобильным телефонам, прикрывая свободное ухо, что-то выясняли друг у друга, заполняли какие-то бумаги, шумели возле стоек.
То в одном конце зала, то в другом начинали спорить про аукционы и маржу, про фьючерс на доллар, про ГКО и про то, что мэрия здесь трётся с муниципальными облигациями. Кто-то продавал брокерское место, кто-то – ценные бумаги на предъявителя. Кому-то объясняли, что с его котировками и херовой дистрибуцией надо валить на биржу при главпочтамте. Курлыкали звуковые сигналы оргтехники и трещали матричные принтеры.
***
– Вы уже стали фондовым специалистом? – удивился Щебетовский. – Я думал, «Факел» по-прежнему занимается продажей краденых аккумуляторов.
– Обижаете, – кокетливо смутился польщённый Каиржан. – Могу слить, что нашей лавке вообще скоро кердык. Заменим её на удалённый терминал с подключением к депозитам московской валютной биржи. Так что если у вас есть лишние баксы или ваучеры, то приходите. Моё поручительство.
***
– Работаю я за деньги. Но если меня посадят или убьют – то за идею.
Несколько слов про «Сердце Пармы» Алексея Иванова
Творчество Алексея Иванова знакомо читательской публике по множеству произведений: «Географ глобус пропил», «Пищеблок», «Общага на крови» и т.д.
До «Сердца Пармы» читать исторические романы Алексея Иванова мне не доводилось. Книга понравилась региональным колоритом и обращением к реалиям 15 века.
Сразу скажу, что присутствует определенный уровень сопротивления: встречаешь множество слов, значений которых не знаешь: хонтуй, хаканы, павыл, орляк, ерны, сараны, сопры, тамга… Тоже касается и названий рек, населенных пунктов, имен, которые непривычно произносить: Бур-Хойла, Юрчим, Туявит-Сылвы, Ялпынг…