Продление режима прекращения огня между США и Ираном без возобновления поставок через Ормузский пролив является наихудшим сценарием для энергетического рынка, заявил Рори Джонстон, основатель Commodity Context, в эфире CNBC International.
По его мнению, мировой рынок нефти сталкивается с рекордным сокращением запасов, однако стимулы для быстрого урегулирования кризиса становятся слабее, а цены на нефть пока не отражают масштабы дефицита предложения.
Атаки на нефтяную инфраструктуру остаются главным риском для рынка нефти
Эксперт отмечает, что рынок уже сталкивался с моментами, когда риски эскалации существенно возрастали. Одним из таких эпизодов стали удары по энергетической инфраструктуре: после атаки Израиля на иранское месторождение Южный Парс последовал ответный удар Ирана по катарскому СПГ-объекту в Рас-Лаффане. По словам Джонстона, именно тогда участники рынка осознали масштаб потенциальных рисков для мирового предложения.
При этом текущая ситуация, несмотря на сохраняющееся напряжение, остается значительно менее разрушительной, чем сценарий прямых атак на крупнейшие добывающие объекты региона. Джонстон подчеркивает, что удары по инфраструктуре масштаба Абкайка могли бы увеличить сроки восстановления рынка с нескольких месяцев до нескольких лет. Продление перемирия снижает вероятность такого сценария, однако не устраняет дефицит предложения, который продолжает накапливаться.
Почему цены на нефть пока не отражают дефицит предложения?
Джонстон признает, что ожидал более высоких нефтяных котировок уже на текущем этапе. По его оценке, сочетание рекордных темпов сокращения запасов и существенного дефицита предложения должно было привести к более выраженному росту цен.
Однако в отличие от традиционной рыночной динамики текущий цикл формируется под влиянием сильного политического фактора. По словам Джонстона, рынок неоднократно сталкивался с ситуацией, когда новые заявления президента США в Truth Social приводили к снижению цен на нефть примерно на $15 за считанные минуты. Эти вербальные интервенции значительно усиливают волатильность и повышают риски снижения цен, из-за чего трейдеры опасаются открывать длинные позиции даже тогда, когда фундаментальные показатели указывают на рост, говорит эксперт.
По мнению Джонстона, реальный уровень дефицита начнет отражаться в ценах лишь тогда, когда его станет невозможно игнорировать. С учетом прозрачности американских данных это произойдет ориентировочно к концу июня или началу июля. Только за последнюю неделю коммерческие и стратегические запасы нефти в США сократились на 17,4 млн баррелей, включая 9,1 млн баррелей из Стратегического нефтяного резерва США (SPR).
Китай, вероятно, поддерживает рынок за счет скрытого предложения
Одним из наиболее необычных явлений текущего цикла Джонстон считает ситуацию в Китае. По его оценкам, морской импорт нефти в страну сократился примерно на 5 млн баррелей в сутки, что соответствует снижению примерно на 40% относительно прежних объемов.
Однако другие показатели не подтверждают сценарий резкого разрушения спроса. Загрузка нефтеперерабатывающих мощностей сократилась значительно слабее, а транспортная активность и показатели мобильности населения не демонстрируют признаков масштабного замедления экономики.
По мнению эксперта, такое расхождение между импортом и конечным потреблением указывает на использование дополнительных источников предложения. Джонстон предполагает, что Китай компенсирует часть выпадающих поставок за счет стратегических запасов и менее прозрачной инфраструктуры хранения.
Видимые запасы нефти в Китае оцениваются примерно в 1,2 млрд баррелей. При этом значительная часть стратегических резервов может находиться в подземных хранилищах, недоступных для спутникового мониторинга. Именно это, по мнению эксперта, объясняет, почему наблюдаемая динамика запасов не соответствует масштабам сокращения импорта.
Стратегические резервы временно скрывают дефицит на нефтяном рынке
Джонстон рассматривает стратегические резервы как временный источник предложения, который позволяет сглаживать последствия дефицита, но не устраняет его причины. Пока правительства продолжают высвобождать нефть из резервов, рынок получает дополнительные объемы сырья, что снижает давление на коммерческие запасы.
Джонстон допускает, что, если поставки через Ормузский пролив не нормализуются в ближайшие недели, страны-члены Международного энергетического агентства объявят о новом высвобождении стратегических резервов. При этом давление на США, вероятно, окажется выше, чем на Китай, поскольку американские власти вынуждены учитывать политические последствия роста цен на топливо.
Наибольшая неопределенность, по мнению Джонстона, связана именно с Китаем. Рынок не располагает достаточной информацией о масштабах скрытых резервов и не понимает, в какой момент эти поставки перестанут поступать в систему. Если Китай прекратит использование запасов, последствия могут проявиться практически мгновенно: либо через резкое ослабление внутреннего спроса, либо через быстрое возвращение страны на мировой рынок в качестве крупного покупателя, что немедленно усилит дефицит предложения.
