Несмотря на то, что статистика по наиболее популярным IPO американских компаний за последние 6 лет остается крайне позитивной: среди нескольких десятков IPO, к которым мы организовывали доступ, средний прирост по итогам трех месяцев превышает 30%, к сожалению, периодически происходят истории, результаты которых разочаровывают инвесторов и вызывают недоумение.
Последний подобный кейс – компания Blue Apron, крупнейший оператор рынка доставки ингредиентов для приготовления пищи дома.
Компания разместила свои акции 29 июня 2017 года по $10 за штуку, и к моменту выхода первого квартального отчета акции потеряли более 45% стоимости. Такая динамика не является уникальной, к примеру, акции Facebook и Ferrari, ныне стоящие во много раз дороже цены размещения, также показывали подобную негативную динамику в первые месяцы после начала торгов, но, безусловно, вызывает вопрос: кто и зачем продает ценные бумаги всего через месяц после начала торгов почти в два раза дешевле, чем они были изначально размещены?
Инвесторов более ранних этапов и основателей можно смело исключить: по американским законам продавать бумаги в течении 180 дней после IPO могут только участники, купившие их в процессе первичного размещения. И, безусловно, абсурдно предполагать, что все инвесторы IPO за такой короткий срок успевают разочароваться в компании. На самом деле, самая активная категория игроков, которые продают акции – это те, кто играют на понижение, занимая чужие акции и открывая так называемые «короткие позиции», «шорты». Если они чувствуют смятение со стороны существенной группы инвесторов, у них есть шанс попытаться раскачать ситуацию в первые 180 дней. Blue Apron, разместив относительно небольшое количество акций (30 млн штук), столкнулся с почти беспрецедентной игрой на понижение.
По данным раскрытия информации FINRA, изначально институциональные инвесторы (различные фонды, инвестиционные банки и доверительные управляющие) выкупили примерно 50% размещения, или около 15 млн акций, примерно 15 млн бумаг было куплено различного рода частными инвесторами, действующими в своих собственных интересах. На сегодняшний день, по данным того же FINRA, для игры на понижение было занято (и продано) более 14,6 млн акций, а институциональным клиентам стало принадлежать уже 31 млн бумаг (вспомним, что их всего 30 млн).
Эти данные позволяют нам говорить о том, что количество розничных инвесторов (среди тех, кто купил на IPO) незначительно, но снизилось (сейчас акций в обращении 30 (размещенные)+14,6(шорт)=44,6 млн, институтам принадлежит 31 млн, то есть частные инвесторы сократили долю с 15 млн до 13,6 млн, что не удивительно на фоне такого падения), но характерно, что всех «медведей» выкупили фонды, ориентированные на крайне длительные сроки владения ценными бумагами. И институтам уже принадлежит на 1 млн акций больше, чем их вообще в обращении находится и будет находиться еще более четырех месяцев.
Как раз ряд из них одалживает спекулянтам бумаги для игры на понижение, но сейчас дефицит уже выглядит крайне серьезным, и стоимость такого займа сейчас составляет порядка 60% годовых, и последний месяц находится практически на самом высоком уровне среди всех ценных бумаг, обращающихся на национальных биржах в США. Такая экстремально высокая ставка, безусловно, говорит о ситуации, когда игра на понижение начинает уже быть практически невозможной и очень рискованной. На самом деле, выглядящая гениальной игра на понижение сейчас уже очень серьезно попахивает проблемами для «медведей», и остается возможной только благодаря жадности институциональных акционеров, зарабатывающих сейчас свои 5% в месяц просто одалживая бумагу.
На самом деле, свободных стульев уже нет: из 30 млн бумаг уже 31 млн нашел свои руки, и эти руки не планируют расставаться со своими инвестициями длительное время (как правило, средний срок удержания позиции «институтами» – несколько лет). В этих условиях единственный шанс у «медведей» зафиксировать прибыль – это попытаться закошмарить вообще абсолютно всех частных инвесторов и заставить их продавать. И когда ты имеешь позицию уже более $100 млн, все средства для этого хороши. Учитывая, что даже этого не хватит, им надо удерживать бумагу на данном низком уровне до конца 6-месячного lock-up всех прочих акционеров и пытаться заставить их продать им по данной низкой цене.
Безусловно, любые хорошие новости или прогнозы, меняющие настрой толпы, сейчас легко могут нарушить хрупкий баланс игры. Ну а главный риск – оказаться в ситуации, когда кто-то из кредиторов начнет отзывать акции для шорта. Вот в этом случае, у кого будут покупать «медведи», обязанные вернуть бумаги кредитору по первому требованию, совершенно не понятно. Здесь так называемый шорт-сквиз может вызвать рост, еще более быстрый, чем предшествовавшее ему падения.
Подписывайтесь на Financial One в соцсетях:
Facebook || Вконтакте || Twitter || Youtube
Мне кажется, тема статьи слабо раскрыта. Понятно, тема выбрана броская для привлечения внимания. Но хоть что-то... это все равно, как раньше писали: акции снизились в цене, потому что число продавцов превысило число покупателей. Тимур, копирайтера наняли?
«Лошадь сдохла — слезь»! Казалось бы, всё ясно, но… 1. Мы уговариваем себя, что есть ещё надежда. 2. Мы бьём дохлую лошадь сильнее. 3. Мы говорим: «мы всегда так скакали». 4. Мы организовываем мероприятие по оживлению дохлых лошадей. 5. Мы объясняем себе, что наша дохлая лошадь гораздо лучше, быстрее и дешевле. 6. Мы сидим возле лошади и уговариваем её не быть дохлой. 7. Мы покупаем средства, которые помогают быстрее скакать на дохлых лошадях. 8. Мы изменяем критерии опознавания дохлых лошадей. 9. Мы стаскиваем дохлых лошадей вместе, в надежде, что вместе они будут скакать быстрее. 10. Мы нанимаем специалистов по дохлым лошадям. Но суть одна, и простая: ЛОШАДЬ СДОХЛА — СЛЕЗЬ!