Как экономика Южноафриканской Республики сумела справиться с санкционным давлением, и какой опыт у нее может перенять Россия, выяснила Анна Кожухарь в выпуске на YouTube-канале «РБК инвестиции».
Введение санкции в ЮАР
«Южно-Африканская Республика на момент введения первых санкций решением Генассамблеи ООН в 1962 году была по африканским меркам весьма процветающим государством, сильно интегрированным в мировую экономику. Это была классическая развивающаяся страна с ориентацией на экспорт сырья: на долю ЮАР приходилось больше половины всего мирового экспорта золота, около 30% экспорта бриллиантов и большое количество платины, плюс редкоземельные металлы и уголь», – рассказывает ведущая.
Страны-члены ООН вводили санкции против правительства ЮАР, взявшего курс на политику апартеида – расовой сегрегации чернокожего населения, и пытались таким образом изменить режим государства. Сначала санкции были символическими: граждане страны не могли свободно путешествовать, спортсмены – участвовать в международных соревнованиях, прекратился экспорт оружия. С середины 1970-х до середины 1980-х годов среднегодовой рост экономики ЮАР не превышал 2%. В 1986 году США ввели запрет на финансовые связи с ЮАР, тогда многие иностранные компании ушли из страны. Экономика республики быстро переориентировалась: увеличились поставки угля в Азию. Кроме того, торговля углем с европейскими странами продолжилась через посредников.
Параллели между ЮАР и Россией
В этом году Россия стала первой страной в мире по числу введенных против нее санкций. На фоне этого экономисты часто сравнивают Россию с ЮАР, которая жила в условиях санкций более 25 лет.
«ЮАР продолжала экспортировать золото, много золота. Цены на него из-за нестабильной ситуации в мире, инфляции были, так сказать, на локальных максимумах. На Россию это теперь тоже похоже. Нефть, цена которой в последний год была очень комфортной для России, сейчас составляет значительную часть доходов от нашего экспорта. Параллели очевидны даже не экономисту», – отмечает Кожухарь.
До введения санкций инвестиции активно приходили на южноафриканский рынок. Удобное расположение страны с точки зрения логистики, дешевая рабочая сила, английский язык как государственный – все это привлекало инвесторов. После введения санкций иностранные компании неохотно уходили из страны и зачастую передавали лицензии локальному менеджменту. Тогда в ЮАР произошел расцвет местного бизнеса, правда, длился этот период недолго.
«Южноафриканский рэнд, как и российский рубль, был сырьевой валютой. Он исторически слабел против доллара примерно на 10% каждый год. После введения санкций в моменте случилась девальвация национальной валюты ЮАР. Однако затем власти предприняли меры по противодействию оттоку капитала – опять что-то знакомое, правда?» – говорит ведущая. В результате преобладания экспорта над импортом курс доллара по отношению к рэнду начал падать. Стабильность локальной валюты поддерживалась профицитом торгового баланса.
Крепкий курс рэнда стал вредить экспортерам. Попытки вести международные расчеты в альтернативной валюте не были успешны.
Обход санкций
По словам Георгия Остапковича, директора Центра конъюнктурных исследований ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, спустя пару лет Иран, Тайвань и Китай помогали ЮАР обходить санкции. «Вино страна продавала через Болгарию, алмазы – через Азию, а технологии закупала, например, у Тайваня. Да, ЮАР зарабатывала меньше и тратила больше из-за серых схем, поиска стран-посредников и других ухищрений. Но принципиально экономика продолжала расти на золото-бриллиантово-угольных дрожжах», – заключает Кожухарь.
Последствия санкций
За первый год санкций ВВП Южноафриканской Республики упал на 8-9%, говорит Остапкович. Доходы населения значительно снизились. Санкции усугубили ситуацию на рынке труда, напряженную из-за расовой сегрегации. Для поддержания режима ЮАР увеличила расходы на безопасность и социальные пособия. Бюджет государства пополнялся за счет увеличения налогов для граждан и бизнеса.
«Вторым ударом замедленного действия по экономике ЮАР стал курс на импортозамещение (такое родное, знакомое слово русскому человеку). Чем больше ужесточались ограничения на импорт технологического оборудования, тем сильнее республика пыталась обеспечить себя самостоятельно. Сделать это, к слову, не удалось», – отмечает ведущая. Это привело к дефициту деталей и замедлению развития военной и гражданской авиации. Страна утратила технологическое преимущество среди африканских стран.
Лучше всего справились с санкциями крупные компании, которые поглощали производство уходящих западных предприятий и друг друга. К середине 1980-х годов экономику страны разделили несколько крупных конгломератов. Однако они не принесли пользу экономике.
С первых дней санкций начала расти банковская система. Местные банки по выгодной цене получили активы зарубежных организаций, конкуренции не было. Два гиганта – Standard Bank и First Rand – росли на 20-50% в год. «Да, кстати, и фондовый рынок в ЮАР не умер, но сильно укрупнился и упростился, перестал обгонять инфляцию», – добавляет Кожухарь.
Как отмечает Александр Исаков, главный экономист по России и ЦВЕ Bloomberg Economics, главный негативный эффект санкций – это снижение конкуренции на рынке. Позиции южноафриканских производителей заметно укрепились.
«В конечном счете, ставка на импортозамещение и внутренний рынок себя не оправдала. Изоляция от внешней конкуренции привела к завышению цен на производственные ресурсы. Местные компании все укрупнялись, мелкий бизнес не развивался из-за социальных проблем, сегрегации и налогового бремени. Все это разгоняло инфляцию и снижало темпы роста экономики», – комментирует ведущая. Рост экономики не восстановился после снятия ограничений и возобновился только в 2000-х годах.
Как Россия может использовать опыт ЮАР?
Ситуация в ЮАР показывает, что полностью изолировать крупного экспортера невозможно. Кожухарь поясняет: «Экономика инертна и часто имеет большой запас прочности. Бизнес адаптируется даже в условиях тотальных ограничений. Впрочем, на этом позитив заканчивается». Даже при благоприятном сценарии Россия будет медленно возвращаться к росту, возможна долгая стагнация ВВП. Импортозамещение всего по подобию ЮАР невозможно, поэтому важно наладить параллельный импорт и разработку технологий.
«Уход западных компаний – это не повод отказаться от конкуренции в пользу, например, государственных монополий. Частный бизнес куда более быстр и адаптивен, чем большие корпорации», – считает Кожухарь.
На экономическую ситуацию в России может повлиять снижение цен на нефть. «Очевидно, в следующем году мы наверняка столкнемся с тем, что цена по которой продается Российская нефть, будет несколько ниже, чем в этом году. Предполагаем, что она будет на уровне $70–72 за баррель», – прогнозирует Алексей Громов, главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов, кандидат географических наук.
Некоторые экономисты и политологи считают, что именно снижение цен на золото в конце 1980-х годов и технологическая деградация его добычи стали причиной падения режима апартеида. ЮАР в отличие от других африканских стран удалось сменить власть без военного переворота. Пока страна так и не вернулась к досанкционным темпам роста экономики.
Так ли хороши сейчас акции Сбербанка
Обсудили акции Сбербанка, ВТБ, «Тинькофф» и некоторых других с Сергеем Таболиным, основателем телеграмм-канала «Грязь, долги и инвестиции».
Далее делимся мнением эксперта от первого лица.
В целом к «Сберу» я отношусь позитивно. У меня есть акции данной компании, причем их достаточно много. Но хочу немного охладить ситуацию и напомнить вам одну фразу: «инвестора украшает скоромность». Речь о том, что не стоит чрезмерно воодушевляться и бегать за иксами.