Ключевую ставку, инфляцию и многое другое обсудили с макроэкономистом Антоном Табахом.
Делимся мнением эксперта от первого лица.
В ходе предыдущего заседания, состоявшегося почти два месяца назад, Центральный банк достаточно рационально обосновал, почему он оставил ключевую ставку без изменений. Но затем риторика регулятора начала постепенно меняться, и стало понятно, что роста ставки не избежать. Вопрос был лишь в том, как сильно ее повысят. Инфляция опять усилилась, хотя существенная часть июльского повышения связана с тарифной историей. Рост ставки был вполне предсказуем и ожидаем. Поэтому на самом деле вопрос в сценариях.
Не могу сказать, что мне близка идеология регулятора о том, что цель по инфляции на уровне 4% – это Святой Грааль, к которому нужно стремиться любой ценой, а нынешний экономический рост – это в чистом виде перегрев экономики. Да, элементы перегрева есть, но, с другой стороны, мы видим наиболее бурный рост в тех регионах, где очень долгое время мало что происходило, рост доходов в тех группах, которые много десятилетий не получали своих денег.
К слову, Пол Волкер одобрил бы подход Центрального банка, потому что антиинфляционный энтузиазм у нашего регулятора на грани фанатизма. Для ЦБ инфляция на целевом уровне – это символ веры, и пусть рухнет мир, замедлится экономика, и произойдет много всего еще, но инфляция будет ниже, и тогда наступит всеобщее счастье. Я думаю, что господин Волкер всячески бы поаплодировал, потому что это прекрасно соответствует его взглядам и тому, что он делал чуть больше 40 лет назад, будучи главой Федерального резерва.
Что касается дальнейших перспектив, я думаю, что инфляция находится в районе пика, и скоро мы увидим ее торможение. Тем не менее Центральный банк некоторое время будет сохранять жесткую риторику и возможность повысить ставку. Конечно, необходимости повышать ставку, если не прилетят какие-то черные лебеди, не будет. Но, с другой стороны, это будет довлеть над рынком.
Инфляция
Моя любимая метрика инфляции – это месячная сезонно скорректированная. В месяц много чего укладывается. Да, мы знаем, что какие-то вещи всегда происходят в январе, какие-то всегда происходят в июле, и так далее, но все равно этот фактор есть. Годовая инфляция, не скорректированная ни на что, – это чистое зеркало заднего вида. Из того, что было год назад, мы можем более-менее хорошо предположить, как инфляция отреагирует сейчас.
Что касается квартальной инфляции, это некий компромисс между годовой и месячной. Плюс, как мы знаем, ЦБ меряет в кварталах. Соответственно, при квартальной модели разумно использовать квартальную инфляцию. Но это не значит, что аналитическое сообщество должно отказаться от других единиц измерения. Более того, на мой взгляд, месячная сезонно скорректированная – это самый одновременно оперативный и показательный индикатор. Недельная слишком волатильная и слишком краткосрочная, а годовая годна только для эстетических рассуждений.
Что касается инфляционных ожиданий, то, насколько они эффективны для анализа инфляции, является большим вопросом, в том числе в аналитическом сообществе. Центральный банк на этой неделе сообщил, что увеличились инфляционные ожидания где-то на 0,6 процентных пунктов. Но за счет кого? За счет тех, у кого нет денег. Вопрос о том, насколько люди, у которых мало денег, могут повлиять на что-то за пределами базовой потребительской корзины, глубоко философский.
С другой стороны, понятно, что очень часто инфляционное ожидание – это проекция того, что было. К примеру, если у какой-то группы населения или бизнеса произошел резкий рост цен, их взгляд вперед тоже будет сильно замылен. Если, наоборот, инфляцию в конкретном секторе удалось придавить, или для конкретного сегмента все было не так плохо, то, соответственно, ожидания будут лучше.
Самый главный фактор, который наблюдается не только в России, заключается в том, что наблюдаемая и ожидаемая инфляция практически всегда выше, чем те данные, которые поставляют статистические органы. Это человеческая психология. Дело в том, что люди склонны переоценивать рост цен и забывать про падения. Также люди склонны записывать рост заработных плат на собственную успешность, либо на силу профсоюзов, а не на общую инфляцию, а в росте цен, наоборот, винить происки рептилоидов, злых корпораций, правительства и органов тарифного регулирования. Поэтому инфляционные ожидания – инструмент весьма неточный, но приходится ориентироваться на него, делая поправку на его связь с реальностью.
Антон Прокудин про ставку ЦБ, инфляцию и ОФЗ
Ключевую ставку, инфляцию, кредитование и многое другое обсудили с экономистом Антоном Прокудиным.
Делимся мнением эксперта от первого лица.
Если говорить про недавнее заседание Центрального банка по ставке, здесь больше всего интересен среднесрочный прогноз, который опубликовал регулятор. Предыдущие три года ЦБ практически всегда ожидал, что к концу очередного года инфляция будет в районе 4%. Он ни разу не оказался прав. В конце 2023 года ЦБ опять ожидал, что к концу 2024 года инфляция окажется районе 4%. Мы прогнозировали, что показатель будет порядка 6%.