Главный экономист Всемирной торговой организации (ВТО) Роберт Стайгер в интервью на CNBC охарактеризовал ситуацию в мировой торговле как «перетягивание каната» между разнонаправленными факторами.
Исходный прогноз еще до начала конфликта на Ближнем Востоке уже предполагал снижение темпов роста торговли товарами до 1,9% с высокого уровня в 4,6%, зафиксированного в 2025 году. Этот сценарий был пересмотрен из-за внешнего шока.
Стайгер уточняет, что эскалация конфликта на Ближнем Востоке, по оценкам организации, способна дополнительно снизить рост еще на 0,5%, оставив показатель на уровне 1,4%.
Как конфликт на Ближнем Востоке влияет на прогноз через энергоносители?
Ключевым каналом воздействия геополитической нестабильности становятся цены на энергоносители. В своем анализе ВТО исходит из конкретных параметров. Специалисты организации зафиксировали уровень цен на нефть и природный газ по состоянию на 10 марта, приняв их за точку отсчета для сценария, предполагающего сохранение конфликта в течение всего года.
Стайгер отмечает, что эти цены составили $90 за баррель нефти и $16 за миллион британских тепловых единиц газа. При этом экономист подчеркивает высокую степень неопределенности, напоминая, что реальные котировки уже демонстрировали колебания как в сторону повышения, так и понижения относительно указанных значений.
Насколько устойчив прогноз ВТО к возможным скачкам цен?
Организация провела анализ устойчивости своих прогнозных моделей к ценовым колебаниям. Роберт Стайгер поясняет, что специалисты ВТО изучили сценарии с более резкими скачками цен, которые, однако, не сохранялись на пиковых значениях на протяжении длительного времени. Результаты анализа подтвердили, что даже при таких краткосрочных всплесках итоговый прогноз роста торговли остается сопоставимым с заявленным.
Серьезный риск для пересмотра оценок возникает только в том случае, если цены не только поднимутся существенно выше, но и останутся на этом уровне в течение всего года. В такой ситуации ВТО будет вынуждена обновить прогноз в ближайшие месяцы.
Какие дополнительные риски, помимо энергетики, создает конфликт?
Помимо прямого эффекта от роста цен на углеводороды, Стайгер выделяет вторичные последствия, связанные с продовольственной безопасностью. Конфликт оказывает серьезное воздействие на поставки удобрений и, как следствие, на продовольственную безопасность стран-импортеров. Это создает дополнительные трудности для стран, зависимых от внешних поставок продовольствия.
Экономист приводит в пример Индию, Таиланд и Бразилию, подчеркивая, что для этих государств проблема доступности удобрений и продовольствия стоит не менее остро, чем вопрос энергетических издержек.
Как изменилась природа неопределенности по сравнению с прошлым годом?
Сравнивая текущую ситуацию с предыдущим периодом, главный экономист ВТО указывает на фундаментальное различие в источниках рисков. В прошлом году ключевым фактором неопределенности для мировой торговли была торговая политика и тарифы.
В текущем году эпицентр неопределенности сместился в сторону геополитики. Стайгер констатирует, что главным вопросом теперь является продолжительность конфликта на Ближнем Востоке и его последующее влияние на энергетические цены. Оба фактора воздействуют на глобальный ВВП и импорт, но механизмы этого воздействия принципиально различны.
Кто пострадает от роста цен больше всего?
Последствия текущей ситуации распределяются крайне неравномерно между регионами. Роберт Стайгер объясняет, что страны Азии и Европы, являющиеся нетто-импортерами энергии (импортируют больше, чем экспортируют), сталкиваются со снижением темпов роста ВВП из-за удорожания импортных энергоресурсов.
Это сокращение ВВП напрямую ведет к уменьшению объемов их импорта. Противоположная ситуация наблюдается у стран-нетто-экспортеров. К ним относятся Соединенные Штаты, а также государства Содружества Независимых Государств, включая Россию, особенно в секторе природного газа. Повышение экспортных цен увеличивает доходы этих стран, что оказывает стимулирующее воздействие на их торговую активность.
Как быстро восстановится торговля в случае деэскалации?
Отвечая на вопрос о сроках восстановления, экономист ВТО назвал это «вопросом на миллион долларов». Скорость возвращения торговых потоков к нормальному состоянию будет напрямую зависеть от динамики цен на энергоносители, которые выступают главным передаточным механизмом кризиса.
Прогноз организации строится на предположении о сохранении цен на определенном уровне, однако реальная траектория восстановления станет ясна только по итогам года, когда можно будет оценить средний эффект конфликта.
Какую роль сыграл ИИ в росте торговли 2025 года и что ждет этот сектор?
Анализ ВТО выявляет уникальную роль искусственного интеллекта в прошлогоднем торговом буме. Роберт Стайгер приводит примечательные данные: инвестиции в ИИ обеспечили почти половину всего прироста мировой торговли в 2025 году. Причина кроется в структуре инвестиционных затрат.
Если вложения в строительство лишь на 2% зависят от импорта (то есть 2 цента из каждого доллара уходят на импортные компоненты), то для инвестиций в ИИ этот показатель составляет от 70% до 90%. Таким образом, бум ИИ генерировал колоссальный спрос на импортную продукцию.
Развитие искусственного интеллекта сталкивается с новой проблемой из-за своей высокой энергоемкости. Экономист ВТО поясняет, что рост цен на энергоносители, спровоцированный конфликтом, способен не только сдержать общий объем инвестиций в ИИ, но и изменить географию их размещения.
Поскольку цены на природный газ имеют значительные региональные различия, компании могут начать переносить центры развития ИИ в те регионы, где энергетические издержки остались на более низком уровне. Таким образом, энергетический кризис способен повлиять не только на масштабы, но и на пространственное распределение инвестиций в технологии будущего.
Почему прогноз на 2026 год предполагает замедление даже без учета конфликта?
Согласно базовому прогнозу ВТО, фактор искусственного интеллекта будет оказывать на торговлю меньшее влияние, чем годом ранее. Хотя сам по себе бум инвестиций в ИИ продолжится, его темпы не смогут повторить рекорды 2025 года. Следовательно, этот сектор не обеспечит прежнего вклада в рост мирового импорта.
Стайгер подчеркивает, что именно этим объясняется прогнозируемое снижение роста торговли товарами с 4,6% в 2025 году до 1,9% в 2026 году даже в сценарии, не учитывающем ближневосточный конфликт.