«Живой офис» три года назад считался перспективным эмитентом – впервые на публичный рынок вышел поставщик канцтоваров. Увы, с момента успешного IPO в 2013 году акции компании подешевели более чем в 30 раз, а «ФИНАМ» уже год пытается вернуть выданные ей в качестве кредита 150 млн рублей. Журналист Financial One решил понаблюдать из зала суда за разборками между одним из крупнейших брокеров и некогда многообещающим эмитентом.
Несмотря на то, что адвокат «ФИНАМа» Максим Терешков утверждает, что намерен вернуть большую часть выданных в качестве кредита средств, очевидно, что это будет непросто. «Живой офис» и его дочерняя структура «Спенс», которая и брала кредит под гарантии топ-менеджмента «Живого офиса», сделали все возможное, чтобы максимально запутать ситуацию. За короткий срок «Спенс» из компании с миллиардным оборотом превратился в банкрота без гроша за душой. Прокуратура завела дело о возможном преднамеренном банкротстве, но расследование пока не продвинулось. Недавно в информации о существенных фактах деятельности «Живого офиса» (как эмитента, чьи акции публично размещены и торгуются на бирже) появилась новость о том, что теперь уже вопрос об его ликвидации будет вынесен на рассмотрение собрания акционеров. Все имущество группы, по словам Максима Терешкова, скорее всего, уже переведено на другие юрлица.
Когда «Живой Офис» только выходил на IPO, ничто не предвещало такого развития событий. Руководители и собственники «Живого Офиса» – Парфенов и Хомылев – говорили о дальнейшем развитии и представляли бизнес-планы: собственный контакт-центр, ультрасовременные склады, выход бизнеса компании далеко за пределы Санкт-Петербурга, завоевание лакомого московского рынка офисных товаров. Максим Терешков предполагает, что, возможно, тогда даже сами владельцы «Живого офиса» не планировали еще превращаться в неплательщиков.
Однако в 2014 году один из крупнейших кредиторов Фондсервисбанк был передан на санацию Агентству по страхованию вкладов, а сам «Живой офис» не стал возвращать выданный лишившемуся устойчивости банку кредит на 100 млн рублей и при этом не расплатился с другим кредитором – «ФИНАМом», задолженность перед которым составила 150 млн рублей. За это время, как считают пострадавшие и теперь уже конкурсные кредиторы, компания успела перевести свою деятельность на другие юрлица.
Деньги, вырученные от IPO и кредитов, судя по всему, пошли на что угодно, только не на расширение бизнеса. О планах по покорению московского рынка компания забыла, поменяла юрлицо, а один из ее акционеров, даже сменил пол, что отражено в сущфактах компании.
Суд идет
На заседании суда 18 октября, которое посетил и корреспондент FO, представители «ФИНАМа» решили обрушиться не на заемщика, который как юрлицо и так уже неизбежно будет ликвидирован, а на конкурсного управляющего Андрея Мариничева. Как пояснил Максим Терешков, конкурсный управляющий должен искать имущество банкрота, однако, исходя из его действий и их результатов, можно сделать вывод, что он этого не делает и, более того, возможно содействует бывшим собственникам и топ-менеджменту группы в сокрытии имущества от кредиторов. «ФИНАМ» предполагает наличие личной заинтересованности в действиях конкурсного управляющего.
В зал суда вошел благообразной наружности седовласый мужчина – конкурсный управляющий - в сопровождении помощника – двухметрового качка с толстой золотой цепью на запястье. Все заседание помощник молчал. Впрочем, по словам Терешкова, так бывает не всегда: « В прошлый раз он предложил мне выйти поговорить в коридор», – отметил адвокат.
Представители «ФИНАМа» на первом заседании обвиняли конкурсного управляющего Андрея Мариничева в ненадлежащей инвентаризации имущества должника-банкрота. По словам кредитора, ее проводила вместо него группа взаимосвязанных с «Живым офисом» и «Спенсом» лиц, которые могли быть заинтересованы в ее результатах. Дело в том, что Мариничев доверил оценить имущество «Спенса» Охочинскому и Хомылеву (оба – члены совета директоров «Живого офиса» и акционеры, ранее сотрудники «Спенса», а также бывшему бухгалтеру «Спенса»). «Ну и что, – удивился Мариничев. – Я привлек бывших сотрудников, так как никто лучше них не знают ситуации с договорами, контрагентами».
Бывшие сотрудники ничего в «Спенсе» не нашли, в том числе запасов товаров на сотни миллионов рублей, которые обеспечивали банковские кредиты. Не нашли даже купленную более чем за 3 млн рублей партию клейкой ленты, которую, судя по полученной выписке из Альфа-банка, недавно приобрела компания «Спенс». Изъять продукцию в счет уплаты долга и обеспечить кредиторов скотчем на ближайшие 20 лет не удалось.
«ФИНАМ» также указал на наличие признаков того, что некоторые предоставленные конкурсным управляющим документы не являются подлинными. Причем изготовлены они, как можно предположить, некачественно: подписи одного и того же лица на разных экземплярах сильно отличаются. «Разница видна даже невооруженным глазом», – отметил адвокат. По этой причине «ФИНАМ» настоял на проведении химической и ультрафиолетовой экспертизы документов за свой счет. «Определить реальную дату подписания шариковой ручкой можно вплоть до года и месяца», – пояснил Терешков судье.
На втором заседании «ФИНАМ» продолжил воевать с управляющим. На этот раз речь шла о не предоставленных конкурсным кредиторам документах. Дело в том, что последние надеются увидеть финансовые потоки компании, оспорить, по возможности, часть сделок и вернуть часть средств хотя бы таким образом.
К этому времени заседание уже начало напоминать фарс. Представители «ФИНАМа» утверждали, что им не предоставляют запрошенных документов, а управляющий божился судье, что все он предоставляет, просто адвокаты истца почему-то с этими документами встретиться никак не могут. В ответ взял слово представитель «ФИНАМа», который как раз и искал нужные документы в предоставленных управляющим 20 коробках и не нашел. «Это потому, что в тот день я с этими документами работал, – на следующий день мой человек принес еще три коробки», – пояснял конкурсный управляющий. «Там тоже ничего не нашли», – оппонировал «финамовец». «У меня ощущение, что нужно ехать и искать самому», – вздохнул судья.
Из зала суда Мариничев выходил, обиженно бурча под нос: «Занимаются ерундой. Не я же средства выводил, а Парфенов (прим. FO, гендиректор «Живого офиса», владелец 32,2%), вот и судитесь с ним».
Бедные миноритарии
Пока «ФИНАМ» отвоевывает в суде свои миллионы и пишет письма Шувалову, акции компании-пустышки продолжают торговаться на бирже. По словам Терешкова, иногда ему даже звонят миноритарные акционеры, чтобы посоветоваться, что делать с оставшимися у них небольшими пакетами «Кто-то сразу сказал, что будет бумаги продавать, чтобы хоть что-то за них выручить, кто-то, может, даже пожалуется в ЦБ, как я посоветовал», – отметил Терешков.
Московская биржа ждет решения суда о банкротстве «Живого офиса», только после этого она сможет остановить операции с этими акциями. «Компания не входит в котировальные списки биржи, ее уровень листинга был понижен еще в мае этого года. Биржа фиксирует повторяющиеся нарушения раскрытия информации, а эмитент их не устраняет. Ликвидация либо банкротство компании, естественно, ведут к делистингу ценных бумаг», – пояснили FO ситуацию представители Московской биржи.