Текст: Артем ЕЙСКОВ
Хедж-фонды «стервятники» остаются головной болью для государств-банкротов и компаний, нарушающих интересы миноритариев. Наиболее известным и доходным является Elliott Management Пола Сингера. Он не только запугивает диктаторов и менеджмент корпораций, но и находит время на поддержку республиканцев и однополых браков.
Стометровый парусный военный корабль Libertad (принадлежит аргентинскому государству) в октябре прошлого года вошел в порт ганского города Тема, расположенного на нулевом меридиане. Он должен был покинуть пристань через три дня. С одной стороны, судно занимало причал и мешало обороту грузов, особенно, цементовозам. В то же время, тремстам членам экипажа делать в небольшом африканском городе практически нечего. Однако ни через три, ни че- рез тридцать дней уйти из слишком гостеприимного порта не удалось. Моряки не ожидали, что станут заложниками финансового состояния своей страны.
Судно не было захвачено пиратами, виновником неожиданной задержки в порту оказался инвестфонд NML Capital, подразделение крупной инвесткомпании Elliott Management Corporation. Корабль оказался удобной целью для юристов инвестфонда, требующего от аргентинских властей выплат по дефолтным гособлигациям. Платежи по этим бумагам были остановлены во время аргентинского кризиса 2001–2002 годов, дважды реструктуризировались, но часть кредиторов отказалась пойти на уступки южноамериканцам, потребовав полной и немедленной оплаты. Фонду NML Capital принадлежат бумаги на $284,2 млн, а вместе с процентами сумма превышает $370 млн.
Моряки не знали, что их путешествие может серьезно затянуться
Судебные тяжбы с долгами и арестом имущества длятся годами, но Международный трибунал по морскому праву в середине декабря разрешил кораблю покинуть порт. Однако усилиями Elliott Management нынешнее «красное» правительство Аргентины поставлено в сложное положение. Нью-йоркский судья Томас Гриеса, рассмотрев аргументы инвесторов (пул возглавляет NML Capital), осенью 2012 года обязал Аргентину внести $1,3 млрд в качестве гарантии по выплатам кредиторам, не согласившимся на реструктуризацию.
Президент Аргентины Кристина Фернандес де Киршнер была вынуждена максимально жестко реагировать на попытки фонда вернуть долг, открыто объявляя, что ее страна не намерена платить «финансовым стервятникам» и прочим капиталистическим дельцам (даже если за ними стоят, например, итальянские пенсионе- ры). Подобные заявления заставляют финансистов всерьез задумываться о том, стоит ли покупать новые облигации Аргентины. А рейтинговое агентство Fitch в конце ноября понизило рейтинг дефолта эмитента этой страны в иностранной валюте до уровня CC, то есть практически мусорного.
Фрегату пришлось простоять в порту Ганы не один месяц
Из семьи аптекаря в миллиардеры
К нынешним всемирным масштабам бизнеса Elliott Associates, управляющая активами на $20 млрд, пришла не сразу. Основатель компании Пол Сингер родился в 1944 году в Нью-Йорке и вырос в Манхэттене в семье аптекаря. Но этого вполне хватило, чтобы получить хорошее образование: Пол окончил сначала Университет Рочестера с дипломом по психологии, а сразу после него — юридическую школу в Гарварде.
После четырех лет работы в юридических компаниях он оказался в инвестбанке Donaldson, Lufkin & Jenrette на должности юриста в подразделении недвижимости. Еще через три года — в 1977 году — Пол навсегда покончил с работой по найму, основав на деньги семьи и друзей Elliott Associates. Над названием компании начинающий инвестор, похоже, долго не думал: Эллиотт — его второе имя. Стартовый капитал составил $1,3 млн — крайне скромно по нынешним временам даже с учетом инфляции, но объем операций и фонда постепенно рос.
Первые десять лет существования компания занималась арбитражными сделками с конвертируемыми ценными бумагами. Восемь из них г-н Сингер и его инвесторы получали прибыль более 10 %, из них четыре года — свыше 20 %. Возможно, все продолжалось бы так и дальше, но кризис 1987‑го кардинально изменил ситуацию. С одной стороны, арбитражный бизнес стал более рискованным и менее прибыльным (хотя, в отличие от многих других, Elliott в тот год остался в плюсе), а с другой, появилось большое количество компаний в состоянии глубокого стресса, чьи активы и долги оказались серьезно недооценены.
Пожалуй, одной из самых неоднозначных с точки зрения общества сделок Пола Сингера и его фонда стало участие в банкротстве и оживлении крупнейшего в мире производителя стекловолоконной изоляции Owens-Corning. Во второй половине 90‑х стало известно, что эта компания использовала в производственном процессе асбест, который вызывал заболевания дыхательных путей у рабочих, в том числе, рак. В течение нескольких лет компания получила 460 тыс. исков на миллиарды долларов от пострадавших и в конце концов в 2000 году была вынуждена попросить защиты от банкротства. В какой‑то момент сумма возможной компенсации, которую должна была выплатить корпорация, достигла $10 млрд.
Группа хедж-фондов во главе с Elliott воспользовалась ситуацией и скупила подешевевшие долги Owens Corning. После этого Пол Сингер развернул мощную кампанию по уменьшению ущерба от исков пострадавших. Его стараниями был смещен судья, выступавший на стороне последних, и часть исков отклонили. Также на деньги инвесторов была проведена экспертиза ущерба, показавшая, что ситуация не так плоха, как считалось изначально. Процесс продлился в общей сложности шесть лет, но сумму требований пострадавших удалось снизить до $5,2 млрд, а кредиторы, собравшие долги на $1,5 млрд по номиналу (и заплатившие намного меньше), получили $2,27 млрд наличными.
Самолетный шантаж
За свою 35‑тилетнюю историю Elliott Management «сняла скальпы» не только с крупных корпораций, но и с глав некоторых стран. Один из наиболее известных случаев — получение долга с Перу.
В марте 1996‑го Elliott за $11 млн купил дефолтные долговые обязательства перуанских госбанков на сумму $20,7 млн и пошел с ними в суды. В результате серии разбирательств в США, Канаде, Германии, Люксембурге, Бельгии и Соединенном Королевстве, за счет штрафов и процентов сумма выросла до $58 млн. В 2000 году правительство страны было вынуждено заплатить, чтобы не усугублять ситуацию: Elliott добился судебного решения, согласно которому мог изъять перуанские деньги, проходящие через клиринговую систему Euroclear, а это грозило стране дефолтом.
Правда, согласно распространенной в интернете версии, выплата была произведена по другой причине: юристы Elliott пообещали арестовать самолет тогдашнего президента Перу Альберто Фухимори, который как раз собирался бежать из страны (формально направляясь на международный форум). Президенту пришлось последним решением приказать выплатить долг, после чего угроза ареста самолета отпала. Впрочем, скорее всего, это легенда, тем не менее, хорошо отражающая впечатление, которое производит деятельность фондов-стервятников на «простых финансистов».
Примерно в то же время Elliott Associates начала борьбу с еще одной «жертвой» — африканской Республикой Конго. Подразделение Elliott на Каймановых островах Kensington International Inc. за $ 2,3 млн купило старые дефолтные долги африканского государства на сумму $ 30 млн. И, как обычно, Сингер начал судиться. Президент Конго Дени Сассу-Нгессо проиграл, несмотря на то, что потратил $ 5 млн на адвокатов и лоббистов. Британский суд решил, что Республика Конго должна выплатить инвесторам г-на Сингера более $ 100 млн (включая накопившиеся проценты). Естественно, африканцы не собирались платить, но основатель Elliott нашел выход, добившись постановления суда, согласно которому хотя бы $ 39 млн должен был выплатить сырьевой трейдер Glencore, получавший нефть из Конго. В конце 2005 года деньги были получены.
Миноритарии против Procter & Gamble
Компании Пола Сингера занимаются не только хищническими операциями, но и классическим инвестиционным активизмом, часто действуя совместно с фондами Карла Айкана и им подобными. Одна из самых известных «активистских» сделок Сингера была заключена в Европе.
В 2003 году потребительский гигант Procter&Gamble (далее P&G) решил купить немецкую Wella (производитель парфюмерии и косметики). Последняя имела нестандартную структуру собственности: голосующие акции принадлежали в основном потомкам основателя и не торговались на бирже, а в свободном обороте находились лишь неголосующие привилегированные бумаги. P&G хотел заплатить по 92,25 евро за первые и по 61,5 евро за вторые.
Сингер решил, что такая сделка не может обойтись без его участия, и купил 10 % привилегированных акций. Почувствовав возможность хорошо поживиться, к оппозиционным миноритариям-акционерам Wella присоединились хедж-фонды Paulson&Co и Perry Capital, а также второй по размеру фонд Германии Deka. Немецкий регулятор BaFin одобрил сделку, но фонды не успокоились и подали в суд, обвинив его в том, что он не защищает права всех акционеров одинаково. В конце концов в P&G решили, что от Сингера и команды проще откупиться, подняв цену привилегирован- ных бумаг до 80 евро.
Теневой спонсор республиканцев
Бурная деловая жизнь Пола Сингера может оставить впечатление, что у него нет ни принципов, ни убеждений — лишь одно желание максимизировать прибыль. Но это не так. Г-н Сингер — убежденный республиканец, один из крупнейших спонсоров этой партии и «теневой финансист» нескольких последних президентских кампаний.
При этом его собственные идеологические и политические взгляды еще более радикальны: он относит себя к либертарианцам — защитникам максимальной свободы предпринимательства. Это дает повод левым политическим деятелям обвинять его «хищнические» инвестфонды в том, что они отнимают деньги у бедных государств. Далеко не секрет, что на возврат многих долгов беднейших государств мира страны-доноры и международные организации не надеются с момента выдачи. Многие и вовсе воспринимают их как гуманитарную помощь, оказываемую в виде кредита. Поэтому скупка таких долгов и предъявление их к оплате с точки зрения политиков — нарушение негласных договоренностей, действующих в международных отношениях. На такие обвинения Пол Сингер отвечает, что требует возврата долгов только от тех, кто в состоянии их вернуть, но не хочет этого делать.
Пол Сингер поддерживает сторонников однополых браков и полицейских
Одновременно с политикой у него хватает времени и денег на общественную деятельность. Он поддерживает нью-йоркскую полицию, сторонников гей-движения и однополых браков.
Это связано с собственной семьей: его сын сочетался законным браком с партнером в Массачусетсе, где это разрешено. Кроме того, Сингер — большой друг Израиля и даже был одним из почетных делегатов США на праздновании 60‑тилетия основания этого государства в Иерусалиме в 2008 году.
Инвестпираты, или фонды-стервятники, несмотря на неоднозначное отношение к ним в обществе, выполняют важную для рыночной экономики работу. Они повышают эффективность экономических решений и останавливают эрозию корпоративной и государственной этики: долги надо платить, а с миноритариями нужно вести себя честно. Хотя многие менеджеры и чиновники забывают эти истины из‑за политических или личных интересов. Поэтому люди типа Пола Сингера, Кевина Дарта или Карла Айкана нужны экономике, как нужны природе не самые симпатичные, но крайне полезные хищные птицы.