FO приводит полный перечень проблем.
Первое. Мы уже приняли и будем принимать дополнительные меры по девалютизации балансов банков. Необходимо дальнейшее снижение валютного риска в целом по системе.
Второе. Преобладание залогового кредитования, на наш взгляд, создает риски того, что на балансах банков скопится слишком большой объем непрофильных или проблемных активов. Фонд непрофильных активов, который мы сейчас создаем, объемом около 2 трлн рублей, – это прямое следствие такой проблемы. Когда банковское кредитование становится ломбардным, банкам, по сути, все равно, кого кредитовать. Банки не анализируют хозяйственную деятельность заемщика – был бы залог. В итоге доступ к кредиту получают не самые конкурентоспособные проекты. И поэтому залоговая реформа, которую мы сейчас обсуждаем, имеет целью снижение доли ломбардного кредитования и естественным образом будет стимулировать кредитование качественных проектов. А это наш очевидный приоритет.
Третье – это борьба с кредитованием бизнеса собственников банков. Эту борьбу мы ведем уже длительное время и будем продолжать. Время карманных банков, которые не способны внести никакого вклада в экономический рост, проходит.
Четвертое. Рискованная ситуация, когда кредиты выдаются не операционным предприятиям, а холдингам. Или когда кредитная нагрузка по смене собственности вешается на само предприятие, которое должно потом свою же продажу «отработать». Такие займы не помогают, а наоборот, ухудшают положение предприятий, увеличивают долговую нагрузку, а сам заем не идет на развитие бизнеса. Кстати, именно поэтому практически все активы, которые мы получили в Фонде непрофильных активов, избыточно закредитованы: они не раз меняли собственника и каждая смена собственности сопровождалась увеличением долговой нагрузки. Этот порочный для экономики круг мы тоже должны разорвать.
Пятое. С развитием финансового рынка усиливается взаимосвязь финансовых организаций разных его сегментов – как регулируемых, так и нерегулируемых: банков, страховых компаний, пенсионных фондов, профучастников рынка ценных бумаг, лизинговых компаний. Они образуют группы, иногда с формализованными отношениями собственности, но зачастую просто за счет устойчивых неформальных бизнес-связей. Недобросовестные игроки используют регуляторный арбитраж как между секторами, так и между финансовыми организациями одного сегмента. Перекрестные вложения, скрытая финансовая поддержка организаций одного сектора другим, перенос рисков, сделки в целях сокрытия от регулятора реальных источников финансирования либо реальных объектов инвестиций, использование доверия к банку для массовых продаж рискованных небанковских продуктов – такую практику мы также намерены искоренять.
Путей несколько. Это и гармонизация банковского и небанковского регулирования в целях устранения регуляторного арбитража, и ускоренная интеграция надзора за банковским и небанковским секторами, развитие содержательных подходов и практики мотивированного суждения регулятора.
С учетом уроков финансового оздоровления, особенно прошлогодних, мы намерены пересмотреть концепцию надзора за банковскими и финансовыми холдингами. Например, если бы надзор и временная администрация имели полномочия в отношении всего холдинга Открытие, а не только банка, то было бы гораздо проще найти и вернуть выведенные через холдинг, именно через холдинг, средства.
Шестое. Справедливая стоимость, биржевое формирование цены, предотвращение манипуляций рынком. Отдельный блок вопросов, которые сейчас приобретают все большую и большую актуальность, связан с корректностью формирования биржевых цен на торгуемые ценные бумаги. Мы видим примеры и манипуляции ценой, и возгонки стоимости акций, и некорректный маркет-мейкинг, сделки по договоренности через биржу… И все это означает, что происходят злоупотребления рыночными механизмами. И конечно, здесь нужно предпринимать отдельные меры, потому что формально сделки выглядят рыночными, цена выглядит рыночной, но таковой на практике не является.
И еще одной проблемой является высокая концентрация кредитного риска на одного заемщика или группу связанных лиц. У нас действует соответствующий норматив, всем известный Н6, которому банки тоже иногда искусно сопротивляются.
Многие банки искренне до сих пор считают, что лучше быть основным либо единственным кредитором того или иного предприятия. А на самом деле, конечно, высокая концентрация риска на одного заемщика в совокупности с его высокой долговой нагрузкой угрожает устойчивости самих банков. И в такой ситуации уже банк становится заложником клиента. Он вынужден соглашаться на многочисленные реструктуризации, отказываться от возможности взыскания залогов или использования поручительств. Поэтому в текущем году мы будем обсуждать с банками пересмотр подходов к риску концентрации с точки зрения определения связанных сторон и расчета норматива Н6. Развитие синдицированного кредитования, а законодательная база для этого уже создана, продолжение консолидации банковского сектора являются, на наш взгляд, правильными способами снижения этого серьезного риска и повышения устойчивости банков.
И последнее на тему развития регулирования. Мы прекрасно понимаем, что усиление регулирования и на международном уровне, и то усиление регулирования с национальными особенностями, которое происходит, – это, конечно, издержки для банков. Но для снижения рисков устойчивости финансовой системы, для избавления от накопленных проблем мы вынуждены это делать.
ЦБ поддержал идею не оспаривать выплаты вкладов клиентам рухнувших банков в пределах 10 млн рублей
ЦБ хочет блокировать активы владельцев рухнувших банков на время судебных споров
Подписывайтесь на Financial One в соцсетях:
Facebook || Вконтакте || Twitter || Youtube