Могут ли тарифы помочь США победить в торговой войне, рассказала профессор экономики Кейю Джин.
Большинство экономистов согласятся с тем, что торговые войны редко приводят к позитивным результатам, разве что наносят ущерб странам-участницам. Однако, помимо этого, есть и неожиданные последствия.
Результаты по многим основным отраслям экономики показывают, что большинство китайских компаний либо рассматривают, либо уже реализуют планы по выходу на международный рынок. Это не произошло бы так быстро, если бы не начавшаяся тарифная война, объясняет эксперт. Кроме того, если проанализировать данные, то можно увидеть, что китайский экспорт плавно переместился из США в другие страны, в результате вернувшись на уровень, существовавший до начала торговой войны. Более того, доля Китая в мировом экспорте даже выросла, тогда как доля США продолжает снижаться.
«Китай может работать не только с США: страна взаимодействует с огромными рынками в развивающихся странах, продает товары в Европу. С приходом Трампа к власти потенциальное ослабление связей США с европейскими союзниками создает для Китая возможность укрепить и усилить уже существующие отношения с различными странами и наладить новые», – объясняет Кейю Джин.
Торговая война между США и Китаем привела к созданию новой торговой системы и динамичной сети глобализации, считает она. Мы видим, как многие страны подписывают новые торговые соглашения, создают новые партнерства и укрепляют региональные связи. Китай не остается в стороне, оптимизируя торговые, финансовые и технологические сети. В конечном итоге речь идет уже не только о США и Китае, а о глобальной экономике.
Как показывает история, санкции, ограничения и экспортный контроль редко срабатывают – чаще всего они приводят к обратному результату. Мы наблюдаем это в Китае в виде реакции на технологические ограничения, особенно в области полупроводников. Раньше Поднебесная импортировала их в больших количествах, но теперь весь спрос удовлетворяется китайскими компаниями, которые становятся более прибыльными и учатся инвестировать в собственные исследования и разработки.
«Сложившаяся ситуация заставляет Китай ставить перед собой новые цели. Внутренний драйв как никогда высок, и вся страна сосредоточена на передовых технологиях. Это стремление исходит как от правительства, так и от частного сектора: местные органы власти сотрудничают с частными предпринимателями, которые являются движущей силой инноваций», – говорит Джин.
Можно ли сделать вывод, что торговые войны – это благо? Безусловно, нет. Мир становится лучше, когда технологии в той или иной степени используются совместно для развития глобальной экономики. Однако в данном контексте США становится все сложнее сдерживать Китай – быстроразвивающуюся страну с большим количеством рабочей силы, широким доступом к рынкам и обилием инженеров.
«Одно можно сказать наверняка: Китай не заинтересован в торговой войне. Китай не хочет вступать в экономическую или финансовую конфронтацию с США по одной причине: это не пойдет на пользу Китаю, да и США тоже, – делится мнением Джин. – Большинство экономических проблем Китая – внутренние, а не внешние. Китай не ориентирован на США, вопреки обратной ситуации в Вашингтоне, где существует странная одержимость Китаем».
Некоторые считают, что мир биполярен, – в нем доминируют США и Китай. Другие же считают мир многополярным, где важную роль играют такие страны, как Индия, Россия, европейские государства и развивающиеся рынки. Как бы то ни было, парадигма меняется – как в геополитическом, так и в экономическом плане. Подход Китая заключается в том, чтобы завести как можно больше друзей, учитывая обстоятельства, объясняет эксперт. Соперничество с США только укрепило это стремление. Удивительно видеть, как Китай использует совершенно иной подход, чем США, где Трамп придерживается антиглобалистской и антимногосторонней стратегии. В отличие от него, Китай использует возможности для создания альянсов, формирования новых партнерств и экономического сотрудничества по всему миру.
«Я считаю, что существует потенциал для создания новой парадигмы среди развивающихся стран, поскольку страны с развитой экономикой не смогли полностью удовлетворить потребности этих государств», – говорит Джин.
Будь то МВФ, Всемирный банк или другие институты, глобальные системы в основном формируются горсткой богатых стран. Однако население планеты и большая часть экономического роста сегодня сосредоточены за пределами центров – на периферии. Эта «периферия» уже не является по-настоящему периферийной. Китай, будучи более чувствительным к потребностям развивающихся стран и к несправедливости международных систем, которые заглушают их голоса, может играть гораздо более значимую роль в этой сфере.
Конечно, Китай не может делать все идеально. Он все еще учится применять стратегии, которые создают беспроигрышные ситуации для всех. Однако Кейю Джин твердо убеждена в том, что Китай продолжает придерживаться концепции «выигрыш-выигрыш», а не менталитета «игры с нулевой суммой» (речь идет о ситуации, когда одна сторона выигрывает только в том случае, если другая сторона проигрывает).
Андрей Виноградов про «Аэрофлот», X5 и золото
О ключевых событиях и тенденциях на финансовых рынках, динамике акций ключевых компаний и перспективах золота рассказал аналитик NZT Rusfond Андрей Виноградов.
За последние два месяца индекс Мосбиржи вырос на 23%, и этот скачок Андрей Виноградов назвал настоящим ралли. «Главными драйверами роста стали ожидания остановки повышения ставок и позитивные новости в геополитике», – отметил эксперт. Тем не менее, он подчеркнул, что инфляция остается ключевым вызовом. С начала года инфляция выросла на 1%, что значительно превышает показатели прошлых лет.
Кроме того, Центральный банк ожидает пика ставки в апреле, однако, как указал финансист, «снижение ставок в ближайшей перспективе маловероятно».